Флавия покачала головой:

— Насколько я поняла, это Уччелло

— И ты намерена заняться этим безнадежным делом?

— Ну конечно.

— Ты слишком ответственно относишься к работе, Флавия.

— Нет, вовсе нет. Это вопрос принципа. Арган не хочет, чтобы Боттандо занимался «Джотто», поэтому Боттандо непременно займется им. Должен же он доказать свою правоту. Он не может отказаться от поисков, не попытавшись приподнять хотя бы один камень. Сделать так означало бы проявить небрежность даже по его собственным, не очень строгим, стандартам.

Аргайл кивнул, потом встал и пошел мыть посуду. Сколько мух сегодня вечером!

— Ты знаешь, когда-нибудь упрямство доведет его до неприятностей, — глубокомысленно изрек он. — Зачем он все время ершится?

Флавия улыбнулась:

— Сразу видно: ты никогда не работал в большом коллективе. Арган — дурак, но людей некомпетентных его самоуверенность вводит в заблуждение. Поэтому у многих он пользуется авторитетом. И чтобы поколебать его позиции, Боттандо приходится лезть из кожи. Такие вот дела.

— Какое счастье, что я сам себе начальник.

— Да, только имей в виду, что в отличие от тебя мы получаем зарплату даже тогда, когда ничего не делаем. В случае с Арганом вообще парадокс: чем меньше он работает, тем больше получает.

Флавия затронула больную тему. Аргайл все еще надеялся, что где-то на свете есть человек, который купит у него хотя бы одну картину. Но время шло, а такой человек все не появлялся, и Аргайл начал всерьез подумывать об альтернативных видах заработка. Окончательный кризис наступил, когда он получил письмо из международного университета в Риме, где обучались не испорченные цивилизацией юноши и девушки, жаждущие изучать культуру и искусство. Университетский преподаватель истории нашел себе более высокооплачиваемую работу, и администрация университета прислала Аргайлу отчаянный призыв о помощи: не согласится ли он поработать у них года два, чтобы преподавать студентам период от Карраччи до Кановы?