— Простите. — Виновато улыбнувшись, Арган положил письмо на место и пристроился на диване рядом с Флавией. Она тут же встала. — Я полагаю, вы не станете заниматься сейчас делом «Джотто». Ведь прошло уже тридцать лет. В любом случае это не к спеху.

— Для нас преступления не имеют срока давности, — напыщенно возразил Боттандо.

— Но некоторые требуют более быстрой реакции, верно? — настаивал Арган. — Поэтому тратить свои силы на дело тридцатилетней давности, оставляя без внимания ограбление, произошедшее минувшей ночью…

«Это все равно, что спорить со стенкой», — подумал Боттандо.

— Сколько раз я должен вам повторять, что раскрытие преступлений для нас не главное? — теряя терпение, сказал он. — Возврат ценностей — вот наша задача! Когда появляется возможность вернуть великую картину, мы не смотрим, пропала она вчера ночью или тридцать лет назад, или даже сто. И если мы упустим такую возможность, не сделав элементарной проверки фактов, то нарушим основной принцип работы управления.

— Конечно, — промурлыкал Арган с подозрительным смирением. — Вы здесь командуете, генерал. Только вы.

И на этой двусмысленной фразе он завершил свой визит. Прошло немало времени, прежде чем Боттандо успокоился. И только тогда он заметил, что вместе с Арганом исчезла значительная часть документов из папки «Джотто».

— Нет, мне это совсем не нравится, — озабоченно сказал Джонатан Аргайл. Они сидели на балконе своей небольшой квартирки и смотрели, как медленно садится солнце. — Ты должна поставить его на место.

За ужином Флавия долго рассказывала о кознях Коррадо Аргана. Очень трудно забыть о работе, едва переступив порог дома, когда ты почти все утро успокаивала шефа и убеждала его, что, яростно топая ногами, он ничего не добьется. В борьбе с Арганом можно опираться только на трезвый расчет.

— А кстати, о какой картине шла речь в письме? — спросил Аргайл. — Она представляет какую-то ценность?