Флавия встала, собираясь исполнить приказание.

— Должна заметить, — скептически произнесла она, — что не очень доверяю вашей памяти. Вы уверены в своих предположениях?

Боттандо отмахнулся.

— Ищи, — сказал он, — с памятью у меня все в порядке. Мы, старые динозавры…

Флавия не дослушала. Через полчаса, задыхаясь от пыли и злости, девушка вынырнула из подвала.

Вернувшись в кабинет Боттандо, она начала было жаловаться, но расчихалась и молча бросила большую пухлую папку ему на стол.

— Да благословит тебя Бог, дорогая, — прочувствованно сказал Боттандо.

Флавия снова оглушительно чихнула.

— Это все вы виноваты, — упрекнула она, продолжая чихать. — В этих развалинах невозможно что-то найти. Папку я обнаружила совершенно случайно, и то только потому, что целая стопка съехала с полки и рассыпалась по всему полу.

— Главное, что ты нашла ее.

— Хм. Между прочим, она хранилась в разделе «Джотто». Где логика? При чем тут «Джотто»?

— О-о, — обрадовался Боттандо, — «Джотто»! Вот почему я вспомнил!

— Что?

— Он был настоящим гением, — с легкой улыбкой ответил Боттандо.

Флавия ехидно фыркнула.

— Я имею в виду другого «Джотто». Ах, это был человек с выдающимися способностями — дерзкий до умопомрачения, неуловимый, как невидимка. Хитрый, ловкий, умный — второго такого, увы, не найти.

Флавия ответила ему неодобрительным взглядом: ей не нравилось, когда Боттандо выражался высокопарным стилем.

— Пару лет назад, в тихий летний денек этого человека посетил каприз, — продолжил Боттандо. — И что же? Наутро из Милана исчез Веласкес. Да, когда же это было? Ну точно. В девяносто втором.

Флавия удивленно вскинула голову:

— Веласкес? Тот портрет из коллекции Каллеоне?

Он кивнул: